— Ты знаешь, мне хочется хотя бы просто разговаривать с ней. Хочется вылить ей всю свою боль. И чтобы она ощутила её. Всё что сделала, как поступила. Хочется просто разговаривать с ней. Но я не знаю, о чём нам с ней разговаривать. Имея всё, что случилось. Всю эту боль между нами. Не знаю, о чём с ней разговаривать. И я уверен, она тоже не знает. И всё-таки хочу. Но осознаю, что это врядли будет. Потому что кроме боли - нам не о чём больше разговаривать. Наверное. И мне очень страшно, что она больше никогда со мной не будет, никем, даже просто приятелем. Что её стержень помноженный на неуверенность и вину, стыд, на умерший интерес, что она никогда не решится постучаться в мою незапертую дверь, а её дверь - навсегда останется запертой для меня. А главное, мне кажется у неё нет желания, тяги и потребности разговаривать со мной. Она меня уже пережила.

— Но ты живешь реальными воспоминаниями, она была, ты ее не придумал... И любила она тебя.. И это БЫЛО

— Было. Но тем больнее. Моя Джомолунгма. Которую я могу лишь вспоминать и смотреть очень издалека. Уже не взойти. И я - калека теперь.

— А если постучит, а ты не захочешь открыть..?

— Ох это "если". Оно терзает меня. Это если не даёт мне принять моё увечье и распаляет фантомные боли. Как будто есть еще что-то на месте той дыры в моём тёмном силуэте, через которую сквозит морозный ветер с ледниковой вершины. Только это "если" и есть сейчас главный якорь, что держит меня в связи с 13 годом. И ТАК ТЯЖЕЛО от него избавиться, ТАК ТЯЖЕЛО отказаться. Глупая пустая надежда

— Не глупая и не пустая. Просто надежда

— Глупая и пустая. Потому что человек живёт там своей жизнью. В которой нет места мне. И ему нет никаких резонов теперь уже ко мне обращаться, меня вспоминать. Глупая пустая надежда, которая поддерживает хронику этой болезни, держит меня запертым. И даже не греет, а только рвёт и травит.

— Но тебе она нужна - эта надежда. Пусть такая как есть. Это - твоя жизнь.

— Наоборот, мне бы лучше побыстрее от неё избавиться. Это главное, что мне нужно сделать - принять утрату избавившись от надежды. Чтобы стать просто пустым. И открытым. А я всё глупо надеюсь, что кто-то постучит. Хотя всё, что есть сейчас между нами - это боль. И говорить мы можем только о боли.

— У вас есть воспоминания... хорошие... замечательные... реальные Можно говорить о них.

— Ты что!? :) Конечнго нет. Это только разожжет боль, и во мне и в ней. Никто не станет о них говорить. Теперь это всё - лишь несбывшееся грядущее. И поговорить о них мы сможем только когда-нибудь тогда, годы и годы спустя. Когда и если отболит.

— Годы и годы...целая жизнь...

— Целая жизнь боли. Будет болеть мне. И я буду делать больно тем, кто будет пытаться быть со мной рядом. Потому что не буду свободен внутри. Не смогу впустить. Не буду способен любить снова.